Медицинский апокриф — это?

В 1847 году Игнац Филипп Земмельвейс, практикующий хирург и врач-акушер из Вены, предположил, что послеродовой сепсис, принявший в XVIII-XIX веках характер эпидемии, вызван переносом инфекции. Он распорядился не допускать в родовое отделение больницы врачей и практикантов, пока они не обработают руки и инструменты раствором хлорной извести. Через несколько месяцев смертность рожениц снизилась в 7 раз. Но доктора не просто не поощрили, а через некторое время с позором выгнали из клиники и заперли в психушку, где он и окончил свои дни. Но и в наши дни ситуация не меняется — новаторов медицины гнобят так же изощренно, как и Земмельвейса, именем которого кстати назван рефлекс неприятия всего нового. По-видимому этим рефлексом страдала и большая часть профессуры Московского университета, когда изгнала из своих стен коллегу Илью Мечникова — будущего лауреата Нобелевской премии. Ну, а для нашего времени изгнание новаторов от медицины стало нормой настолько, что автору пришлось придумать название этому явлению — медицинский апокриф, о котором пойдет речь далее.

Медицинский апокриф

В отличие от понятия «рефлекс Земмельвейса» термина «медицинский апокриф» не существует. Его пришлось выдумать, чтобы максимально точно нарисовать картину противостояния, в котором находятся с одной стороны врачи и ученые-новаторы, а с другой – каноническая, традиционная, стандартизированная медицина всего мира. Косность и непринятие руководящих здравоохранением структур по всему миру сегодня вполне объяснимы: они представляют интересы не общества, а богатейших фармакологических компаний. Совершенно очевидно, что любой новый, неканонический метод лечения или препарат, просочившийся в эту систему, немедленно признают медицинским апокрифом – недостоверным фактом или фальшивкой. А его разработчика, попытавшегося изменить систему, в лучшем случае – еретиком. Конечно, шарлатанов в медицине предостаточно, но в костре показательных аутодафе нередко сгорают и по-настоящему талантливые разработки и даже разработчики.

Противостояние новаторов и консерваторов существовало всегда и везде. Можно вспомнить похороненный советской официальной медициной метод лечения онкологических заболеваний Анатолия Качугина. В 50-е годы этот «Кулибин XX века» – врач, химик, создатель самого эффективного противотуберкулезного препарата, разработчик новых видов оружия и средств противохимической защиты – изобрел новую схему лечения рака. Но тогдашний руководитель онкологической службы страны профессор Николай Блохин отнесся к революционной терапии с недоверием. С его подачи случаи уменьшения и исчезновения опухолей списали на ошибки диагностики, а метод запретили. И к середине 60-х метод окончательно уничтожили. Но, как говорится, «всем дается по делам его» и всесоюзный генерал от онкологии сам умер от рака – так его наказала судьба. О разработках Качугина на родине вспомнили только в 90-е годы. К тому времени американские и европейские ученые давным-давно внедрили очень похожую терапию, а некоторые даже ссылались в своих открытиях на метод советского коллеги.

Еще одного пророка в своем отечестве уничтожили в середине 80-х годов XX века. Речь о профессоре Феликсе Белоярцеве и его детище – кровозаменителе перфторане, веществе более известном как «голубая кровь». В 1985 году после двух успешных фаз клинических испытаний, когда препарат уже помог выжить безнадежной девочке, сбитой трамваем в Москве, и сотням раненых солдат в Афганистане, его разработку сворачивают. А 44-летнего Белоярцева после нелепого доноса и последовавшего за ним обыска находят повесившимся на собственной даче. Эта трагедия случилась только потому, что препарат был создан не в том месте. На базе в Института биологической физики, где работал Белоярцев, кровозаменитель разработали и уже успешно испытали. А в Институте гематологии и переливания крови, которому разработка подобного препарата была доверена «сверху», изыскания зашли в тупик. Уже в 1986, после аварии в Чернобыле, перфторан хотят «подставить» – ввести ликвидаторам, а последствия облучения списать на негативное действие препарата. Но происходит обратно – те, кому перелили препарат, идут на поправку…

Имя профессора Белоярцева вспоминают только в 1998, когда посмертно награждают его Премией Правительства Российской Федерации в области науки и техники. И в 2002 – когда присуждают Национальную премию «Призвание» в номинации «За вклад в развитие медицины, внесенный представителями фундаментальной науки и немедицинских профессий». А о попытках «воскресить» перфторан говорят на протяжении 90-х и 2000-х.

Можно вспомнить и метод Константина Бутейко – пример полувековой борьбы за признание альтернативной терапии для почти полусотни заболеваний. В 1952 врач-клиницист, выпускник Московский медицинской академии имени И.М. Сеченова Константин Бутейко изобрел «метод волевой ликвидации глубокого дыхания – ВЛГД». И не просто придумал, а, как это часто случается с исследователями, испробовал на себе. 29-летний доктор, страдавший злокачественной гипертонией – приступами повышенного давления, – вылечил сначала себя. А потом еще 50 лет пытался донести до больных и медицинских иерархов состоятельность и эффективность своего открытия.

Идея врача заключалась в том, что современные люди разучились правильно дышать. От этого и происходят все их болезни. Ведь глубокое дыхание нарушает баланс углекислого газа и кислорода в организме. Парадоксально: гипервентиляция приводит к многочисленным спазмам – бронхов, сосудов, желчевыводящих путей – и уменьшению поступления кислорода к тканям. А, значит, чтобы быть здоровым, человеку нужно научиться подавлять глубокое дыхание – дышать поверхностно. Дыхательные техники Бутейко требовали от больных только усидчивости и терпения. Казалось бы, никаких таблеток и операций больше не нужно – только правильные выдох-вдох, а между ними задержка дыхания… Но автору метода сначала «перекрыли кислород» в столице, а потом и в новосибирском Академгородке, куда он переехал.

В 1986 году Бутейко говорил: «Моя теория о вреде глубокого дыхания доказывается за несколько десятков секунд, за 30 секунд, без приборов! 30 лет прошу ученых потратить 30 секунд на то, чтобы это проверить…» И казалось бы, настоящий ученый, которому рассказали о подобных результатах, как минимум попробовал бы разобраться в чем заключается механизм подобного явления, тем более, что идея Бутейко о том, что практически все распространенные хронические недуги происходят от глубокого дыхания, мягко говоря, сомнительна. Но нашим генералам новые идеи интересны только тогда, когда их берут в соавторы. Но вот беда: почему-то большинство новаторов не желает навязанных соратников. Потому-то, наверное, он и не нашел понимания в свое время у главного советского «генерала» от пульмонологии Чучалина.

Впоследствии метод Бутейко изучали и в России, и на Западе. И в конце концов исследователи вынуждены были признать, что подобная дыхательная техника существенно сокращала дозы препаратов, которые принимали больные с астмой (хотя и не излечивала ее), как, впрочем, и другие заболевания легких. В 2008 в Великобритании метод признали и разрешили английским врачам использовать его в качестве дополнительной терапии при бронхиальной астме. Ну, а продолжение истории уже потребовало от автора нового названия — астматический апокриф.

Продолжение следует

Рефлекс Земмельвейса в медицине

О том, что в медицине разбираются все, известно давно. Но сегодня те, кто вчера мог только советовать, уже берутся лечить. Диагноз можно поставить, закинув список симптомов в интернет-поисковик. Хорошо, если единственной болезнью, которой вы у себя не обнаружите, будет родильная горячка, как у героя Джерома К. Джерома. Терапию вам с радостью назначат в ближайшей аптеке – нужно только описать свои симптомы. А если станет по-настоящему худо и идти на голгофу районной поликлиники или на поклон в частный медцентр все-таки придется, вы обнаружите, что и там вас лечат примерно по тем же самым схемам, что и в аптеке и во всемирной сети. Рецепт как под копирку, скорее всего, выпишет и именитый эскулап вышестоящего НИИ с труднопроизносимой аббревиатурой и трехмесячной очередью на 10-минутный прием. На девятом круге так называемого лечения придет запоздалое озарение: с этой порочной орбиты нужно как-то сойти. Но как и куда, если вся мировая медицина сейчас замкнута в единую систему медицинских стандартов? По правде говоря, унифицировать здравоохранение начали довольно давно – с тех самых пор, когда перестали лечить человека и начали лечить болезнь. Тогда же система стала поедать неугодных – тех, кто пытался выходить за рамки, бился за свои новаторские идеи. Бодаться с дубом теленку вроде как бессмысленно, мало кто выходит из этой борьбы… нет, не победителем – живым и здоровым. У психологов есть даже специальный термин «рефлекс Земмельвейса», обозначающий стойкое неприятие новой информации, которая противоречит сложившейся норме, догме, канону.
Рефлекс, кстати, носит имя доктора, который придумал, как спасти тысячи женщин от приснопамятной родильной горячки. Но, как говорят, опередил свое время, был не понят, оболган и в конце концов упечен своими же коллегами-врачами в психиатрическую лечебницу, где и умер за считанные дни. Это случилось в середине XIX века, когда никто еще не догадывался о бактериальной природе инфекций. Хотя считается, что микроскоп был изобретен еще на рубеже XVI –XVII веков, а в XVII веке исследователь-самоучка Антони ван Левенгук описал около 200 видов микроорганизмов, но тогда врагов человечества в этих крохотных, беспорядочно копошащихся существах не признали – за ними просто подсматривали в окуляры микроскопов, зарисовывали их и назвали «зверьками». В 1847 году Игнац Филипп Земмельвейс, практикующий хирург и врач-акушер из Вены, предположил, что послеродовой сепсис, принявший в XVIII-XIX веках характер эпидемии, вызван переносом инфекции из патологоанатомического отделения больницы в родовое. За несколько десятилетий до отцов-основателей асептики, антисептики и микробиологии Джозефа Листера, Луи Пастера, Роберта Коха Земмельвейс понял, что смерть может прийти в тело человека извне и придумал защиту от невидимого врага. Он распорядился не допускать в родовое отделение больницы врачей и практикантов, пока они не обработают руки и инструменты раствором хлорной извести. Через несколько месяцев смертность рожениц снизилась в 7 раз. Но доктора не просто не поощрили – директор клиники запретил ему публиковать данные больничной статистики.
Позже Земмельвейс и вовсе был с позором выслан из Вены. Уже работая в Пеште, он не только продолжал спасать женщин, но пытался увещевать своих коллег по всей Европе: писал статьи, выступал на конференциях, обучал собственному методу обеззараживания единицы неравнодушных врачей. Официальная медицинская наука упорно игнорировала доктора. В 1865 году Земмельвейс скончался в психиатрической лечебнице. И только в 1906 году на средства врачей всего мира в Будапеште был поставлен памятник с пронзительной надписью – «Спасителю матерей».

Деформация грудной клетки при ХОБЛ и эмфиземе

Среди пациентов с заболеваниями легких встречается такая  деформация грудной клетки, когда она приобретает бочкообразную форму – грудная клетка расширяется, будто бы человек сделал глубокий вдох, при этом становится трудно дышать нормально. Такое состояние может быть результатом артрита или серьезной проблемы с дыхательной системой, например ХОБЛ или эмфиземы.
Упомянутая деформация не всегда требует лечения, но когда это является симптомом ХОБЛ, проблемы с дыханием, которые вызывают такое состояние, требуют медицинского вмешательства. В то время, как у взрослых пациентов подобная ситуация нередко связана с ХОБЛ или остеоартритом, у детей причиной деформации может служить кистозный фиброз или астма.
В случае бочкообразной деформации изменяется также и форма диафрагмы, ключевой мышцы для перемещения воздуха в легких. Она теряет часть своей длины и толщины и становится слабее. Если легкие не в состоянии функционировать должным образом, человеку становится трудно перевести дыхание или глубоко дышать, затрудняется полный выдох. Легкие остаются частично надутыми большую часть времени, а грудная клетка остается расширенной.
Человек с эмфиземой может иметь бочкообразную грудь и трудности с дыханием. Специалисты отмечают, что в случае эмфиземы и ХОБЛ облегчить состояние может лечение и изменение образа жизни. На качество жизни повлияет отказ от курения, использование ингаляторов, лекарственных средств, физические упражнения и здоровое питание.
При остеоартрите деформация формы грудной клетки возникает, если заболевание развивается в месте соединения ребер и позвоночника. Ребра теряют гибкость, становятся жесткими.
У детей подобная деформация грудной клетки может быть симптомом муковисцидоза, генетического заболевания, которое приводит к накоплению слизи  в органах по всему телу. В 75% случаев диагноз ставят в возрасте до 2-х лет. Слизь в легких может привести к частым инфекциям и повреждению легких, что влияет на деформацию.
В отличие от спортсменов и культуристов, для пациентов с ХОБЛ или остеоартритом, а также для детей с муковисцидозом бочкообразная форма грудной клетки является признаком того, что их состояние ухудшается.

Источник: MNT